► Показать
Отмена чемпионата мира из-за коронавируса не позволила выявить лучшую фигуристку в этом сезоне. Сложно давать оценки без главного старта, но, по сути, ей стала россиянка Алёна Косторная.
Во-первых, она выиграла абсолютно все международные старты, в которых принимала участие. Во-вторых, на её счету мировой рекорд. И не один, а даже три: два за короткую программу и один по общей сумме баллов.
Олимпийская чемпионка Тара Липински называла Косторную надеждой женского одиночного катания. По её словам, Алёна, вопреки стереотипам, смогла найти баланс между сложными прыжками и поставленным катанием, скольжением и искренними эмоциями на льду.
Алёна тренируется вместе с Александрой Трусовой и Анной Щербаковой в группе Этери Тутберидзе. Перед началом сезона на неё мало кто ставил, ожидая побед от королев четверных. Но Косторной не привыкать побеждать, когда в неё мало кто верил.
В большом интервью «БИЗНЕС Online» Косторная рассказала, как проходят её дни на самоизоляции, почему она хочет после фигурного катания пойти учиться на нейрохирурга, как проходил отбор в группу Тутберидзе и какие черты характера Алёна хотела бы в себе изменить.
«СРАВНЮ ОПЕРАЦИЮ СО СЛОЖНЫМ ПРЫЖКОМ»
– Алёна, уже почти месяц выход из дома в России под запретом. У тебя как у фигуристки активная жизнь – постоянные путешествия, соревнования, тренировки. Как переживаешь текущий ритм?
– Очень тяжело, реально напрягает. Если в первую неделю ещё более-менее держалась, было чем заняться, то сейчас скука смертная. Надоела эта однообразность. Один день сменяется другим и ничем от него не отличается. Это давит.
– Чем обычно занимаешься?
– В первой половине дня у меня уроки, занимаюсь примерно до половины третьего. Затем первая тренировка, небольшой перерыв, после него - вторая тренировка. Примерно часов в семь я сажусь за домашнее задание. Оставшееся время могу посвятить его каким-то хобби, развлечениям. Ложиться спать стараюсь в 10 вечера.
– Соблюдаешь чёткий режим дня даже на самоизоляции?
– Я всегда очень ответственно подхожу к этому. Может быть, когда не выходишь из дома ранний подъём не так важен, но здесь нельзя давать себе слабину. Если я сейчас собью режим, потом будет очень сложно к нему вернуться. Лучше сразу приучить себя правильно ложиться спать и вставать, чтобы потом не приходилось перестраиваться.
– Из плюсов текущей ситуации – больше времени на хобби?
– Я бы не сказала. Из дома мы не выходим, поэтому как-то развлечься я не могу. Приходится сидеть и страдать, ничего другого.
– А как же фильмы и книги?
– Прямо сейчас я читаю книгу известного британского нейрохирурга Генри Марша «Не навреди!». Также смотрю сериал «Анатомия страсти», причём с начала года. Он очень продолжительный, и серий много, и каждая серия долго идёт. Как раз для карантина самое то, пока хватает.
– Книга Генри Марша – мировой бестселлер. Чем она тебя зацепила?
– Впервые книгу о нейрохирургии мне подарила болельщица в аэропорту после возвращения из Граца, с чемпионата Европы. В дальнейшем она стала моей близкой подругой, мы часто с ней переписывались. Мы встретились с ней лично, я у неё спросила, какие ещё книги по медицине стоит почитать. Она привезла мне Генри Марша. Читается очень легко и что мне нравится, каждая глава посвящена отдельному случаю из его практики, отдельному заболеванию. Он простым языком честно рассказывает, как проходят будни нейрохирурга. Всё расписано понятно, но в красках.
– Есть конкретная история из книги, которая тебя зацепила?
– Каждая история по-своему была интересна, но больше всего зачитывалась клипированием аневризма (лечение сосудов головного мозга – ред.). Я и до этого много читала про эту операцию, и мне рассказывали, поэтому было интересно узнать об опыте такого известного доктора.
– В этой книге большое внимание уделяется деонтологии – моральным принципам в общении пациента и доктора. В частности, он рассказывает, как признавался родственникам погибших в своих медицинских ошибках. Ты бы смогла поступить так же?
– Я понимаю, что это очень тяжело морально, но смогла бы. Если пациент умер у тебя на столе, и в этом есть и твоя вина, ты должен найти в себе силы её признать. Это ведь чисто твоя ошибка, а не пациента, от которого в этот момент уже ничего не зависит. Врач – это прежде всего ответственность. Огромная ответственность, в его руках жизни людей. И если пошло что-то не так, то врач должен за свои ошибки отвечать. Он ведь понимал эту ответственность, когда шёл на работу.
– Можешь сравнить ответственность в спорте с ответственностью в медицине?
– Сравню операцию со сложным прыжком. Если ты учишь прыжок изначально правильно, то в конечном счёте он у тебя и получится правильно. Так же и в медицине. Важнее всего – подготовка. Если поставить правильный диагноз и выполнять продуманные действия по лечению конкретной болезни, то скорее всего пациенту станет лучше. Понятно, что есть вероятность и падения с прыжка, и смерти пациента. Но эта вероятность будет небольшой. По крайней мере, нужно сделать всё, что от тебя зависит. А если всё-таки что-то пойдёт не так, нужно найти в себе силы признать свою ошибку. Как в спорте, так и в медицине.
– Когда ты читаешь об операциях или смотришь кино, не возникает чувства страха либо отвращения?
– Нет, никогда. Кровью меня не испугать. У меня нет розовых очков о медицине, и я понимаю, что нейрохирург – это очень сложно. Но я и не ищу лёгких путей. Мне настолько нравится эта профессия, что ради своей мечты я готова пойти на многое. Мне медицина в радость, значит, я обязана хотя бы попробовать себя в этом, чтобы точно узнать – моё это или нет.
– Финский фигурист Валтер Виртанен рассказывал, как совмещает занятия фигурным катанием с медициной. Ты бы смогла так же, как он?
– Не думаю. Я привыкла полностью себя отдавать одному делу. Чтобы быть хорошим фигуристом нужно 24/7 проводить время на катке. Чтобы стать хорошим врачом – за книгами и операционным столом. Не стоит браться за десять дел одновременно. В таком случае не будет качества. Силы не безграничны. Можно потратить их полностью на одно дело и достичь успеха, а можно разделить пополам и результата не будет нигде.
– Сейчас ты занимаешься подготовкой к поступлению на медицинский университет. Экзамены у медиков – одни из самых сложных. Готова к сложностям?
– Я понимаю на что иду. Занимаюсь с репетитором, изучаю литературу. Времени до поступления у меня пока ещё много – ЕГЭ сдавать буду только в следующем году.
– Уже решила какие предметы будешь сдавать?
– В планах много предметов, чтобы я могла выбирать разные университеты. Готовлюсь сдавать химию, биологию, русский язык, математику, обществознание и английский язык.
– Хорошо знаешь эти предметы?
– Что-то лучше, что-то хуже. Биологией я давно занимаюсь, но сейчас начала изучать её с нуля, готовиться конкретно к ЕГЭ. В школе нам дают общую программу – мне же для поступления нужна углублённая. Другие предметы знаю тоже довольно неплохо.
– Многие фигуристки после завершения карьеры идут работать тренером. У тебя таких мыслей никогда не было?
– Нет, тренерская работа меня не интересовала. После завершения карьеры, возможно, я буду выступать в шоу. Но тренером работать не хочу.
– Полгода назад ты говорила, что оставила мечту стать врачом. Сейчас же вновь усиленно готовишься к поступлению на медицинский. Что изменилось за это время?
– На меня сильно повлияла моя новая подруга Яна, которая и подарила книги по нейрохирургии. Она работает операционной медсестрой в НИИ скорой помощи имени Склифосовского. Когда я стала тесно общаться с человеком, который каждый день видит операции своими глазами я уже по-другому стала относиться к этой профессии. И гораздо больше её полюбила. Я очень благодарна Яне, потому что раньше у меня не было возможности узнать подробности из-за кулис медицины.
«ДАЖЕ СПУСТЯ ТРИ ГОДА НЕМНОГО ВОЛНУЮСЬ КАЖДЫЙ РАЗ, КОГДА ВИЖУ ТУТБЕРИДЗЕ»
– Давай вспомним весну 2017 года, когда ты ещё каталась у другого тренера. У тебя были не самые высокие результаты и тебя знало гораздо меньше людей. Честно, жить было проще тогда или сейчас, когда ты мировая звезда?
– Начнём с того, что я никакая не мировая звезда. Я успешна в своей области – фигурном катании. И пусть наш спорт в последнее время стал очень популярен в некоторых странах, до статуса мировой звезды мне далеко. Я в принципе считаю неправильным называть себя «звездой». Я такой же человек, как и все.
Моя жизнь после успехов в фигурном катании практически не изменилась. Люди пишут мне в инстаграме, многие интересуются мной, подписчики в инстаграме прибавляются. Но по факту изменений в своей жизни я не вижу. Количество подписчиков – это ведь только цифры, они ничего не значат. Бывает, узнают при встрече, просят сфотографироваться. Но не часто.
– Как ты относишься к вниманию публики?
– Я никогда никому не отказываю. Всё-таки люди не просто так подходят и просят автограф, фотографию. Значит, у них есть ко мне интерес. Помню себя маленькой, когда я боялась подойти к своим кумирам и спросить фотографию. Нужно набраться смелости, чтобы подойти с такой просьбой, поэтому я отношусь с уважением к решительным болельщикам.
– Той весной ты выступала на первенстве России – последнем своём турнире перед переходом к Тутберидзе. Заняла предпоследнее место, отставала от чемпионки Загитовой на 60 баллов. Что ты в тот момент чувствовала?
– Во-первых, я попала на тот турнир через запасных, по идее меня там и быть не должно было. Другие девочки снялись и я поехала на первенство. Заранее понимала, что о высоких местах не может быть и речи, потому что у меня был слабый технический набор. Я выходила с прыжками прошлого века, у других девочек набор элементов был намного сильнее. К тому же, не удалось откатать чисто, были грубые ошибки. Поэтому предпоследнее место – обидный, но закономерный результат.
– Если честно, верила в тот момент, что пройдёт всего два с половиной года и ты станешь рекордсменкой мира?
– Нет, я даже мечтать об этом не могла.
– Тебя не задевали поражения, не было амбиций?
– Были, безусловно. Конечно же, хотелось быть среди лидеров. Я видела девочек Этери Георгиевны – Алину Загитову, Дашу Паненкову, Полину Цурскую, Сашу Трусову. На том первенстве России я попала с ними в одну тренировочную группу. При этом я поняла, что они такие же люди, в них нет ничего сверхъестественного. И если тренироваться, то можно попытаться достичь хотя бы половину их успеха. Тогда я и решила попробовать кататься у Этери Георгиевны. Дальше карьера пошла в гору. Можно сказать, этот турнир многое изменил в моей жизни.
– Что тебя поразило больше всего, когда наблюдала за тренировками группы Тутберидзе?
– На первенстве России я не видела изматывающих тренировок. Я видела потрясающую стабильность. Одна за другой выходят и прыгают каскады тройных, одна за другой. И всё чисто, с хорошим выездом, так легко! Но только когда я пришла тренироваться с ними в «Хрустальном», поняла какой ценой достигается такая стабильность. Меня поразило трудолюбие девочек.
– Можешь вспомнить как у тебя проходил отбор в группу к Тутберидзе?
– Мы пришли на вечернюю тренировку и нас отправили в разминочный зал. Девочки работали над танцами в стиле модерн, разучивали новую комбинацию. Я тоже там, где-то в уголке стояла, делала упражнения.
Потом в зал зашла Этери Георгиевна. Хотелось, если честно, куда-нибудь спрятаться, чтобы меня не было ни видно, ни слышно. В итоге она меня заметила, но ничего особенного не сказала. Новая девочка – значит, новая девочка. Давайте посмотрим на неё, а дальше решим. Я провела тренировку и в конце Даниил Маркович (Глейхенгауз, хореограф группы Тутберидзе – ред.) сказал, что скорее всего меня возьмут. После этого я неделю ещё каталась на катке «Конёк Чайковской», после чего оформили документы, и я официально перешла к Тутберидзе.
– Получается, первое время немного побаивалась нового тренера?
– Это, естественно, всё-таки первое знакомство. Да и сейчас, спустя три года, немного волнуюсь каждый раз, когда вижу Этери Георгиевну. Даже если я знаю, что всё нормально и тренировка прошла хорошо, от одного только взгляда могут пойти мурашки по коже. В первый раз было вдвойне страшнее, действительно тяжело.
«КАЖДЫЙ РАЗ, КОГДА ЗАХОЖУ НА АКСЕЛЬ НЕ ЗНАЮ, ЧТО МОЖЕТ ПРОИЗОЙТИ»
– Как ты охарактеризуешь двумя-тремя словами других девушек старшей группы – Трусову, Щербакову, Загитову?
– Начнём с Саши. Она неудержимая. Аня – настоящий интеллигент, с большой буквы. Алина – несгибаемая. Что бы ни произошло, её не могут сломать. Как в её показательном номере Survivor.
– Чему ты у них научилась?
– У Ани я иногда беру модель поведения. Потому что не всем нравится мой искренний стиль, считают его дерзким. Иногда мне «прилетает» от фанатов за мои слова в интервью, Аня в этом плане говорит аккуратнее.
У Алины научилась контролировать свои эмоции. Есть случаи, когда их нужно показывать, а есть случаи, когда лучше их скрывать. И я до сих пор учусь соблюдать эту грань. У Саши, наверное, учусь бесстрашию.
– Ты чаще общаешься с девочками старшей группы или и с юниорками?
– Мы все общаемся в равной степени, нет разделения на старших и младших. У нас в группе все на равных, без разделения на возраст. Какие-то темы младшие не могут поддержать, но в принципе мы не обсуждаем ничего такого, что младшим было бы неинтересно. Каждый высказывает своё мнение, всех слушают. Нет такого, что кто-то с визгом отстаивает своё мнение. Я считаю правильным, что у нас в «Хрустальном» нет какой-то дедовщины, чтобы меня слушались только потому, что я старше других. Старше – не значит лучше. Титулы и победы лучше меня тоже не делают. У каждого есть право на свой взгляд и мнение другого человека необходимо уважать, вне зависимости от его возраста. Мы прислушиваемся друг к другу.
– С кем из младших общаешься больше, возможно, кто-то ближе тебе по характеру, интересам?
– В принципе, со всеми интересно, но больше всего я общаюсь с Дашей Усачёвой и Софьей Акатьевой. Мы жили на базе в Новогорске два месяца в одной комнате. Очень сблизились, можем обсудить любую тему в любое время. А по характеру ближе всех мне Аделия Петросян. Она очень сильная сама по себе, у неё стойкий характер. Это подкупает.
– Глядя со стороны, работа на ультра-си в вашей группе выглядит так: Александра Трусова учит новый четверной, Аня Щербакова делает комбинации с четверным лутцем, ты исполняешь тройные аксели. Катаясь на тренировке вместе, вы мотивируете друг друга постоянно усложняться и работать над новыми элементами. Можно сказать, что вам повезло оказаться в один момент у одного тренера?
– Согласна, нам повезло, что мы оказались вместе. Потому что любое действие другой фигуристки тебя мотивирует, начинаешь думать об усложнении программ. Хорошо, что мы соревнуемся друг с другом, это двигает нас всех вперёд.
– Как думаешь, если бы ты не каталась вместе с ними, у тебя появились бы мысли о тройном акселе?
– Мне очень многие говорили, что я должна прыгать тройной аксель, словно заставляли это делать. Аргументировали, что у меня очень хороший и высокий двойной прыжок, есть запас на оборот. Не понимали, почему раньше времени я делать его не спешила. Поэтому мой тройной аксель – это не та история, что я начала его делать, глядя на то, как Аня с Сашей прыгают четверные. Да, мне было обидно, что они могут делать ультра-си, а я – нет. Тем не менее, саму себя учить новые элементы мне было тяжело заставить. Меня подтолкнули только обсуждения на открытых прокатах сборной в сентябре. Все эти разговоры в духе: а если бы ты делала тройной аксель, все прыгают ультра-си, а ты – нет… Меня это задевало. Как же так: они могут, а я – нет? По-хорошему, такие разговоры меня разозлили. Я решила, что всё, на следующем старте я буду прыгать тройной аксель. Неважно, смогу выехать с него или нет, но аксель будет стоять у меня в программе. И после этого процесс изучения прыжка пошёл проще.
Без эфира на «Первом»: Предательство фанатов ставит карьеру Медведевой на паузу да кому она вообще нахрен нужна. 
Загитова БУДЕТ ВКЛЮЧЕНА в Состав сб.России www.youtube.com/watch?v=RjtnLqEIwRE название не главное, главное внутри видео - включили Заги, Женю и Туктю, а вся великолепная троица во втором эшелоне, запасными, я так поняла ... 
Ещё одна дурочка пошла по стопам этой вонючки - Медведевой.
Без вариантов у меня в приоритете: Касторка, Мышка, Жилина, потом Анечка и только потом Сашенька. Я в этом сезоне как-то на Сашу и не ставила никогда и оказалась права, дальше будет разрыв ещё больше.
