Эпиграф:
«Каждая сука хотела бы иметь такую родословную, как у меня».
ARANYVÓLGI – ÓRSEG HERA, nemet juhasz
ПОСВЯЩЕНИЕ НОВОМУ СЕЗОНУ.
Вечерело. Было уже прохладно. На дворе конец августа.
Упоительные вечера обещали быть в имении Элен фон Малышефф в грядущие выходные. Элен и её команда готовили новую спектаклю. Премьера была назначена на 26 августа, надо было поспешать. Не всё ещё было готово к представлению. Ожидали приезда заморских актёров. Оне обещались быть со дня на день.
А сегодня вечером Элен хотела пробежаться по сценарию, написанному собстенноумищем, с привлечением артистиков из крепостных. Она давно их приблизила к себе, но именно для устроения потех для местной знати.
«Знать! Смешно сказать. Настоящей-то знати и не осталось вовсе. Хорошее время настало. Назвалась я графиней, так никто у меня грамоту и не спрашивает. А всё почему? Да потому, что эта знать сама себе грамоты выписывает. Вот и приходится, то «фон» добавлять к своей простой русской фамилии, то «фф» к ней же приписывать».
Элен вышла на веранду. Свежий вечерний воздух наполнили ароматы флоксов, зелёной травы и земли. Солнце уже почти сЕло, его последние лучи расцветили горизонт удивительными красками. Но Элен не трогала эта простая русская красота. Даже если бы всё это вдруг исчезло, она не заметила бы этого.
«Фу, блин, чё так холодно?» - интеллигентно фыркнула Элен. Она зашла в гостиную. Прислуга постаралась натопить в доме так, что свечи на камине будто увяли, изогнулись, грозясь рухнуть вместе с канделябрами с каминной полки.
Прислуга сбилась с ног, выполняя капризы барыни. То ей жарко, то ей холодно, то подай-принеси, то уйдисглаздолой. Девки старались не попадаться барыне на глаза, когда та пребывала в таком настроении. Ещё не стёрлась из памяти челяди история с крепостной Веркой. Барыня морила её голодом, пока Верка не стала падать в обмороки. Потом барыня велела Верку остричь и раскрасить ей лицо. Лицо выбелили мукой, брови насурьмили, щёки натёрли свёклой. Верка увидела себя в зеркале, а ей специально дали самолучшее итальянское зеркало, упала девка в обморок с душераздирающим криком, а когда пришла в себя, то уже не могла разговаривать, как прежде, что-то сломалось у Верки в голосе и в голове от увиденного. А барыня после этого случАя внушила Верке, что та должна теперь повторять одну и ту же фразу в любой ситуации: «А барыня меня любит шибче всех!»
Элен уже устала и от Верки, и от её попугайства. «Может быть, отправить Верку в шапито? А чё? Хоть поездит по миру», - заботливо подумала Элен.
Парням-дворне тоже доставалось неслабо. Элен, как дракон из сказок, выбирала из крепостных юношей крепких, румяных, красивых. И…, нет, не ела, но лучше бы съела, честное слово. Она уводила их в комнату Прокруста (ложе там тоже было). Так Элен назвала темнушечку рядом со своим будуаром. В этой комнатке при дрожащем свете свечей она ощупывала, взвешивала и обсантиметривала выбранных ею юношей. А потом уже всё зависело от самих малышей-карандашей: хотел есть-пить сладко, иметь доступ к телу хозяйки – будь любезен – услужи. А уж услуги-то Элен умела придумывать – маманегорюй!
«Митька! Андрейка! Герка!» - барыня истошно позвала своих любимок из челяди. Эта троица накрепко прикипела к своей кормилице. И хоть были они уже не самые молодые, не самые красивые, но, глядя на них, зная их, можно было проследить их путь в социальном лифте. И сама лифтёрша пока не думала менять пассажиров. Хотя уже поглядывала на молодых и крепких подавальщиков: ноги крепкие, попки-орех, а грудь… а руки… «Эх, парни, придёт и на вашу улицу праздник, споём мы ещё с вами песню. Но если ослушаетесь, то ждёт вас казнь лютая, европейская, из Голландии».
На крик «простреленной насквозь волчицы» прибежали холопы и выстроились перед хозяйкой, как на параде.
Андрейка – грудь колесом, усища свои нафабрил, глазами хозяйку поедает.
Митяй – ноги на ширине плеч, стоит, подёргивается, бубенцы свои слушает.
Герка – вечно вопросительным знаком выглядит. Нудный, собака, речь вообще не разберешь.
«Так, Андрэ, к тебе особых претензий нет. Говоришь кОротко, не отсвечиваешь. Молодца!» - хозяйки погладила буйны кудри своего холопа. «На тебе витаминку!»
«Митюнюшка, милый, - фаворит услышал в голосе барыни-кормилицы металл, - ноги сдвинь, кобелина ты, дрянь подзаборная!» - по-прежнему интеллигентно обратилась к холопу Элен. Митяй щелкнул каблуками, а сапожки у него знатные, САМА подарила – сафьяновые с набоечками на каблуках. Когда Митяй шастает по дому, его сразу слышно – цокает, как конь. (прим.автора: не путать с Конём)
«Гера - два метра хера, спину выпрями! И запомни, зараза, если вдруг кто-то из гостей у тебя будет что-то спрашивать, отвечай односложно, не рассусоливай. Понял? А ежели про тайну твою иудейскую будут дознаваться, мне маякни, я сама с любопытным разберусь. Ты понял?» - Элен всегда начинала нервничать, когда общалась с этим холопом. Он был высок, нескладен, застенчив, Элен всегда казалось, что Гера не слышит её, ей приходилось говорить громче, почти визжать, а тот от крика хозяйки пугался ещё больше, глазами заискивал перед ней, пытался всем своим видом показать, что готов провалиться сквозь землю.
«Так, друзья мои, - холопы внутренне вздрогнули – голос барыни не предвещал ничего хорошего, - у нас нет никого на роль гренадера. Ни-ко-го! Вы слышите?»
И тут её осенило: «Ну да, конечно же, Аррришка, гренадер-девица, Аррришка, блин, Шарррапова! И ростом, и статью подходит, наряд подберём подходящий. Решено. А то корчит из себя Родионовну, тоже хочет к Пушкиным примазаться», - Элен с нескрываемой злобой подумала о своей закадычной подруге.
«Теперь только ждём труппу из Омерики, - немного успокоившись, решив для себя проблему с гренадером, Элен опять обратилась к трио холопов, - гонец от них был, пишут, что последних лошадей поменяли, скоро должны подъехать».
Вдруг портьеры на двери взвились от резкого движения. На пороге появился дворецкий, ну, как дворецкий, дворник, Элен велела ему, чтобы он докладал ей о прибывающих гостях: «Только кафтан парадный надень».
«Сэр Гарри Гор и сэр Мак Хряк!» - торжественно провозгласил дворецкий.
«Сука!» – подумала про дворецкого и про Мак Хряка Элен: про дворецкого – что назвал второго гостя домашним именем, так его звали между собой Элен и «друзья», а про Мак Хряка – что теперь, чтобы замять инцидент, придётся покупать целый чемодан колбасы и ежедневно, пока он будет здесь гостить, готовить утятницу голубцов.
Но воспитанная и интеллигентная Элен присела в реверансе, так, слегка, и направилась к гостенькам для поцелуев.
Стринги сразу вычОркиваем.
, так ЕленВасильна размятежилась/рассЭксуалилась в новом платьюшке, что соски опять торчком встали 
идиотка! 
детеныши - у животных! а не у людей! 
Ваххх... Зря ты спать ушёл. Я столько новых телодвижений во время близости узнала. Вобщим, если чё, у меня всё законспектировано и зарисовано.)
У нас будет свой ВРАААЧ!!!! Сенсация! На высоконаучной врачебной ветке будет свой ВРААЧ!!!! 
(бегает по классу, подпрыгивает от счастья, начинает танцевать старинный танец брэйк, сильно напоминающий буги-вуги 
)
Не то что наша шоу-вумЭн.
